Кроме того, Н. Бенардаки выпустил в 1850 году совместно с библиографом и экономистом Ю. М. Богушевичем «Указатель статей серьёзного содержания, помещённых в русских журналах». Вообще прослеженные штрихи судьбы Николая Дмитриевича Бенардаки позволяют судить о нём как о весьма незаурядной личности. В 1860 году он окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета, после чего сделал блестящую карьеру, став придворным церемонимейстером при императоре Александре III. Он был одним из учредителей шести банков в разных городах России, имел акции золотопромышленных компаний. Но после женитьбы на разведённой М. П. Бибиковой, имевшей сомнительную репутацию, Николаю Бенардаки пришлось расстаться с карьерой и уехать в Париж, где он и умер в 1909 году.

Младшая дочь Николая Бенардаки стала женой виконта Антуана де Контада, а старшая, в которую был в своё время французский писатель Марсель Пруст, вышла замуж за князя Михаила Радзивилла (Финюкова, 2004). Факт, что сын крупного капиталиста Н. Д. Бенардаки перечислял деньги на революционное издание, не кажется странным: ведь и сам Дмитрий Егорович поддерживал револю-ционеров. Он был знаком с ссыльным анархистом М. Бакуниным, которого взял к себе на службу в Амурскую компанию, платил жалованье, а работу не спрашивал. Правда, Бакунин был родственником генерал-губернатору Н. Н. Муравьёву-Амурскому, который поспособствовал появлению той самой Амурской компании. Может, Бенардаки просто сделал ему одолжение?

Но вот что интересно: в одной из золотопромышленных компаний Бенардаки управляющим и одновременно компаньоном был декабрист А. В. Поджио. А ещё один декабрист, В. Ф. Раевский, служил у Д. Е. Бенардаки доверенным по винным откупам. О том, что Дмитрий Бенардаки был знаком с писателями Гоголем и Аксаковым, мы уже упоминали. Известно, что он общался также с Лермонтовым и Жуковским. Но вот любопытное совпадение: ещё один писатель, Иван Бунин, родился в воронежской усадьбе, которая ранее принадлежала именно Дмитрию Бенардаки! И если говорить о домах Бенардаки и их роли в развитии российской культуры, то, по меньшей мере, один из них (Санкт-Петербург, Невский пр., 86) использовался Филармоническим обществом, которое давало в его парадных залах концерты.

А ещё в залах дома Бенардаки устраивались вернисажи, в которых иногда показывали свои новые работы художники-передвижники. Но Дмитрий Егорович славился не только тем, что покровительствовал музыкантам и художникам, предоставляя им помещения для концертов и выставок. Он помогал им материально. Известно, что он заказывал полотна Брюллову, покупал работы у других художников и «имел прекрасное собрание живописи».

В Эрмитаже хранится портрет самого Дмитрия Бенардаки кисти немецкого художника Карла фон Штейбена, а штейбеновский портрет его жены хранится в московском музее Тропинина. Дмитрий Бенардаки и по сей день почитаем в Греции, где на его средства в Афинах были построены Национальный музей, Национальная библиотека и университет.

Но более всего, как мне кажется, он оказывал помощь церкви. Он поддерживал единственный в Греции русский Свято-Пантелеймонов монастырь и строил православные храмы едва ли не повсюду. Каменный православный храм при русской дипломатической миссии в Афинах. Каменный православный храм в башкирском посёлке Авзян. Деревянная церковь – на приисковом стане Васильевского прииска, и неизвестно, сколько таких же на других приисках.